Не забывается такое никогда

На следующий день на фронт ушел мой дядя Николаев Валентин Константинович (военный корреспондент) – сотрудник КрайТаССа. Через несколько дней ушла на фронт и его жена Вера Алексеевна (переводчица) – учитель иностранных языков. Их дочь Рита осталась с нами, в семье.
Приписав два года, в октябре 1941 года добровольцем ушел на фронт двоюродный брат тети Веры – Ломакин Петр (он жил с нами), а в декабре того же года пришло извещение: пропал без вести. От него пришло только одно письмо с фронта, полное оптимизма и веры в победу. После войны долго искали по всем каналам, где его могила, но все тщетно. Во время войны дядя был редактором фронтовой газеты, нередко выступал на страницах «Правды» и «Комсомольской правды». Награжден несколькими орденами и медалями. Был ранен. Его фронтовые дороги шли через Бессарабию, Румынию, Венгрию, Польшу. Великую Победу встретил в Чехословакии. Из всех стран, где ему довелось воевать, он присылал мне и дочери Рите детские открытки. А в день Победы был сделан снимок сотрудников военной газеты в Чехословакии.
Вернувшись с фронта, Вера Алексеевна стала преподавать иностранные языки в Кишиневском государственном университете. Через год после окончания Второй мировой войны Валентин Константинович был направлен на работу в ЦК партии Молдовии, где ведал всей печатью республики.
Дядя – романтик, даже в тяжелые дни войны, в моменты затишья, он любовался природой, любил цветы… По совету дяди мы переехали в Амурскую область (она тогда входила в состав Хабаровского края), поселились в с. Игнатьево, что в 25 километрах от города Благовещенска, в который дядя был просто влюблен и мечтал в будущем поселиться в этом скромном, добром, уютном, зеленом приграничном городе. Не сбылось – война.
Мама работала заведующей школой и учителем в две смены, а утром и вечером – на ферме учетчицей. Денег за это не платили, зато давали обрат, чему все мы были бесконечно рады в то голодное время. Транспорта не было, и мама ходила в город с отчетом или на совещание пешком. Выходила из дому в четыре часа утра, чтобы успеть, и домой возвращалась заполночь.
Наша избушка стояла на окраине села, но была центром многих добрых дел. Сюда приходили сельчане послушать радио, последние известия с фронта. Сюда, случалось, прибегали женщины поголосить, получившие страшные вести: «погиб» или «пропал без вести».
Здесь мы впервые узнали о Зое Космодемьянской. Когда приходили люди «повечерять», мама читала газеты, и все слушали, затаив дыхание. А мы, девчонки-погодки, забирались на русскую печку, стоявшую посредине избушки, занимавшую почти половину её, и тоже слушали. Так и засыпали.
Я рано научилась читать и уже в 6 лет писала дяде письма на фронт, и он мне отвечал. В школу мы пошли в 1 класс в 1943 году.
В тот вечер, как обычно, собрались люди. Мама (Николаева Мария Константиновна) развернула газету, и мы (с печки) увидели опухшее лицо девушки с обрывком петли на шее (много позже я увидела этот снимок и поразилась, ведь сохранился он в моей памяти именно таким). Я прочитала заголовок «Таня». Обычно мы плохо понимали смысл читаемого, но на сей раз и нам стало понятно, что фашисты зверски издевались над партизанкой по имени Таня. А «Таня» – Зоя Космодемьянская — и по сей день наша любимая героиня. Уже будучи взрослым человеком, я несколько раз побывала на Новодевечьем кладбище в Москве, чтобы поклониться Зое, а позже – и Саше – её брату, тоже Герою Советского Союза, и их маме Любови Тимофеевне.
Проснулись мы оттого, что снова в доме были люди, они о чем-то тихо говорили и опять плакали. Горела керосиновая лампа, коптил фитиль (керосин был на исходе). Только утром мы узнали, что сельчане за ночь собрали посылку с теплыми вещами, тканью для подворотничков, кисетами с самосадом и нехитрыми домашними постряпушками. Вложили письмо для бойцов, получивших этот скромный дар, а маму просили: «Ты, Константинна, все пропиши, пусть шибче бьют супостата, мстят за Таню, за наших»…
Как бы трудно не жили люди, а праздники, особенно новогодние, для ребятишек устраивали обязательно. Бабушка (Мария Степановна Николаева) обязательно что-то пекла для ребятишек, а мама готовила нехитрые подарочки для них, особенно для детей, чьи отцы воевали, а тем более погибли. А мы в школе водили хороводы. Знали все военные песни. Мама хорошо играла на гитаре. Прослушав по радио новую песню, тут же разучивала ее с детворой (это означало, что с фронта были хорошие вести).
О сладостях говорить не приходилось. Чай (сушеная морковь, листья смородины, малины, липы, мяты) пили, конечно, без сахара. Однажды в честь какой-то победы на фронте всем учителям района дали по большой плитке ирису. Но откусить или отломить кусочек от этой плитки было невозможно, и мама разрубила ее на множество маленьких кусочков, каждый завернула в газетку, и наутро все школьники лакомились ириской. Это был настоящий праздник.
Игрушками детей тех лет были стеклышки от битой посуды, самоделки из деревяшек и «бабки» косточки. Первую в те годы веселую, яркую игрушку я получила в день своего рождения и первого учебного дня – 1 сентября 1943 г. Это был зайка, сшитый из разноцветных лоскутков. И этот тряпичный зайка «жил» по очереди у всех девчонок села.
Учились дети охотно. Читали много. У меня сохранилась детская книжка (издана в 1940г.) «Волшебник изумрудного города», которая в полном смысле слова «зачитана до дыр».
Война уже отступала с нашей территории. Все жили ожиданием Победы. Но до нее еще было далеко. Маму перевели в Благовещенск, и мы переехали в поселок спичфабрики «Искра» и поселились в маленькой комнатушке при школе.
К тому времени был освобожден город Винница, и за Ритой приехала ее мама. Много позже Рита окончит Кишиневский республиканский университет, после получит звание кандидата биологических наук, станет мастером спорта по художественной гимнастике, объедет полмира, но всегда с любовью будет вспоминать маленькую сельскую школу, где делала первые шаги в науку.
На фабрику поступали заказы «Спички-фронту». Заказ нужно было выполнять в срок, а лучше – раньше. Подключились старики и дети. Мама приносила домой клей и бумагу, и мы всей семьей клеили коробки.
Хорошо помнятся «блюда» из гнилой картошки прошлогоднего урожая, суп с лебедой. Излишки лебеды передавали в больницы и госпиталь. Раз в неделю в поселок приходила молочница тетя Маруся. У нее все покупали молоко, а кому позволяли финансы, то варенец и сметану, которые мерили стаканами. И родилась у меня мечта: «Вырасту большая, заработаю много денег, куплю много сметаны и съем сразу целый стакан»…
На площади около фабрики голос Левитана еще и еще раз извещал о победе, а люди ликовали и плакали. Всех ребятишек повели в фабричную столовую. Были каша, омлет и чай с сахаром. А когда дети выходили из-за стола, каждому дали по два пряника. С какой радостью бежали они домой, чтобы поделиться этим гостинцем с родными, чаще это были бабушки.
Прошло 70 лет с того победного мая. Сейчас изобилие всего: товаров, продуктов, игр и различных развлечений. Только очень хочется, чтобы следующие за победителями поколения знали истинную правду о войне, о жизни и труде в тылу. О детях того времени, ценили солдат-победителей и тех, кто в тылу ковал Победу.
Теперь ту, бывшую детвору, называют «дети войны». Пережившие тяжелые годы, они умеют ценить настоящее, умеют дружить. Они – пример для ныне живущих.